Достопримечательностью послевоенного детства являлись бродячие жестянщики, стекольщики и точильщики. В летние дни по тихим улицам разносилось: «Починяю, паяю ведра, тазы, кастрюли, самовары, паяю!». Окон билось мало, а вот починить таз или кастрюлю, керосинку и примус требовалось часто.
Особое оживление среди жителей, и в первую очередь малолетних, вызывал приезд старьевщика. Первыми вестниками его появления, как правило, были шустрые пацаны, за пёстрый мячик на резиночке обегавшие улицы посёлка.
На телеге с заветным большим сундуком появлялся главный возмутитель мальчишеского спокойствия. Принималось всё: тряпьё, бутылки, калоши, медная проволока и так далее. Взамен давались кроме мячиков ещё свистульки, издававшие звук «уди-уди», какие-то пёстрые цилиндры на нитке и палочке. Их можно было весело крутить, и они громко скрипели и гудели.
Была в ассортименте и богородская игрушка с традиционными сюжетами. «Кузнецы» (медведь с мужиком стучат молотами), «Наседка с цыплятами», но самым заветным предметом для мальчишек, несомненно, были свинцовые «пугачи», отлитые в виде револьверов и оглушительно стреляющие глиняными пробками с серой. Позже появились крашеные гипсовые фигурки «Василий Тёркин», «Девушка-солдат» и другие, долгие годы украшавшие скромные интерьеры поселковых домиков.
Геннадий Смирнов
(Из книги «Мытищи. Улицы нашего детства»)